Овсяная революция

Овсяная революция
Овсяная революция

Фото: organaizer.info Правящий класс, забывший, что находится в социальном и правовом государстве с источником власти в лице народа и прочими благоглупостями, болезненно реагирует, когда ему об этом публично напоминают. Именно поэтому возвращение Севастополя в родную русскую гавань получилось таким непростым, пишет Смагин. Например, если уж формально прописан институт свободных выборов, то можно выбрать тех депутатов, которых хочешь, и их демократическое большинство может вести линию, которую считает нужной, и оппонировать исполнительной власти, если она в чем-то неправа. Если чиновники явно и грубо нарушают законы - общественники могут им на это указать. В общем, севастопольцы считали, что те, кто спас их от необандеровских “поездов дружбы”, не будут присылать такие же поезда под другим флагом и чуть другого вида. Федеральный же центр, отдавая себе отчет в такой севастопольской точке зрения, считал ее настоящей угрозой и вызовом. Самый первый глава города российского периода был для Москвы очевидно классово и ментально чужд, и его уход, полагаю, выбил не одну пробку из шампанских бутылок в московских кабинетах. Преемник, Сергей Меняйло, был крайне далек от идеала и не особо близок севастопольскому духу, но и подавить этот дух был не в силах, снискав неодобрение центра (хотя присутствовали и другие причины). Поведение Овсянникова - это именно поведение гауляйтера на оккупированной территории либо, наоборот, диверсанта, заброшенного глубоко в неприятельский тыл; эти вроде бы противоположные политико-психологические модели объединены ощущением одиночества во враждебном окружении. Скажем, раздача и сохранение лучших земель города, уникальных с исторической и природной точки зрения, за опереточными и чуждыми севастопольцам проектами типа “Ночных волков”, - очевидный диверсионный акт типа подрыва вражеского состава с боеприпасами. У этого партизанско-гауляйтерского миросозерцания постепенно прорисовывается третий лик - назовем его диссидентским. Оказавшись в городе - своеобразном диссиденте российской системы, Овсянников сам чувствует себя диссидентом по отношению к нему, и это все более и более заметно. Эмоциональный запрет на реконструкцию Матросского бульвара похож уже не на подрыв поезда, а на отказ маститого оппозиционного деятеля культуры, искусства или науки принимать какую-либо премию или должность от государства, “мне от врагов ничего не надо”. Правда, так как “премия” предлагалась не Овсянникову, а севастопольцами собственному городу, в итоге получается все тот же подрыв. Подконтрольные губернаторской команде СМИ дают еще один красноречивый пример овсянниковский оппозиционности Севастополю. Возьмем, скажем, самый шумный и одиозный портал “Информер”. Ему присущ вовсе не жесткий и спокойный, полный чувства собственного достоинства тон, которым должна разговаривать власть, а визг обиженной базарной торговки. Это не холодное, циничное и беспощадное “казалось бы, причем здесь Лужков?” от Сергея Доренко, а захлебывающаяся истерика Матвея Ганапольского. Вокруг подонки, среди которых особо выделяется один самый главный, севастопольцы ничтожества, не понимающие счастья мало того что просто жить в одну эпоху с великим О, а даже дышать с ним одним воздухом и находиться под его омофором… далее везде. Можно лишь в очередной раз процитировать “Бравого солдата Швейка”: “Молитвы были написаны по-немецки и по-венгерски и содержали самые ужасные проклятия по адресу всех неприятелей. Молитвы были пронизаны такой страстью, что им не хватало только крепкого венгерского ругательства Baszorn a Kristusmarjat”. Набор как бы уничижительных приемов, применяемых редакцией и авторами “Информера” к тем, кого они считают недругами, поражает своей наивной безыскусностью. Например, к таким недругам клеится определение “некий”. Ладно еще, когда “неким” называют автора этих строк, но когда аналогичным образом метят Бориса Межуева, про которого и статья в Википедии есть, вдобавок говоря, что он “позиционирует (!) себя как политолог”…Столь горячее желание пропагандистски пнуть кого-то в ущерб собственной профессиональной репутации лишний раз показывает высокую степень невротизации как конкретных личностей, так и их совокупности. Скажем, оба киевских майдана вызревали и проходили под девизом “Украина - не Россия”. Нынче это нигилистическое самоопределение стало краеугольным камнем режима, проистекшего из второго майдана. Фразу Порошенко “Три украинских бренда, от которых больше всего корчит Москву - это вооруженные силы, национальная гвардия и автокефальная церковь” мог бы произнести и Овсянников, заменив лишь “бренды” да Москву на Севастополь. Хотя он и так постоянно произносит всем своим видом и поступками. В последние же недели и дни симптомы поставленного нами диагноза “диссидентство” все чаще проявляются и в политической плоскости. Промежуточная кульминация случилась вчера, когда депутаты группы Овсянникова демонстративно отказались участвовать в работе Законодательного собрания. Картина обещает быть совершенно кафкианской. Площадь, заполненная митингующими госслужащими, присланными по разнарядке, и вольнонаемными кадрами. Все в светло-рыжих париках и оранжевых куртках с прикрепленными к лацканам игрушечными пупсами. Гигантский плакат “Наш овес не в вашего коня корм”. Представитель администрации суетливо раздает овсяные печеньки. Через площадь на мотоцикле, к которому прикреплена связка воздушных шариков, буквы на которых образуют надпись “Этот майдан у кого надо майдан”, проносится А.Залдастанов. Со сцены по привычке в пустоту произносит речь вице-губернатор Пономарев - к нему прислушиваются лишь его новые поклонники, специалисты по протезированию конечностей. Наконец, на сцену выходит главный виновник торжества и под ликующие вопли ответно вопит: “Мы здесь власть!”. Хотел написать, что дальше он на секунду задумывается о феерической абсурдности ситуации, но “Овсянников задумывается” это оксюморон… …Да Вы власть, Вы, Дмитрий Владимирович, не переживайте Вы так и так не убивайтесь, Вы ж так никогда не убьетесь. Впрочем, хочется майданить - майданьте. Все лучше, чем расстреливать парламент из танков, как это четверть века назад сделали творцы системы, типичным и эталонным представителем коей Вы являетесь. Пострадавший при обоих вариантах, кровавом и нелепом, один, точнее, одна - Россия.